Солдат поневоле: пацифизм Булата Окуджавы

Жизненный и творческий опыт Булата Окуджавы вписывается в исторический сюжет, в котором мир был зыбким и непрочным, война в горячей и холодной формах представлялась узаконенным обычаем, а отмобилизованный и обмундированный идеологиями военной, солдатской эпохи человек не всегда умел как-нибудь уцелеть. Военный опыт индуцировал и ойкумену прозы и поэзии Окуджавы, в ранней молодости ушедшего добровольцем на фронт, едва не погибшего (случайно выжившего, как ему потом часто казалось), заново понявшего на фронте устройство жизни и переоценившего приоритеты существования. 

В историко-параноидальном театре ХХ в. поэзия была назначена на роль военно-полевой кухни, где производились и раздавались нужные слова. Не сказать, чтоб это нравилось каждому художнику или принималось всеми как норма, но привкус фатальности чувствуется подчас в искусстве, рожденном в пекле эпохи. И все же художник вовсе не всегда соглашался с этим заданием. Искусство ХХ в. мыслится в целом как ответ на вызов времени, причем во многих самых ярких своих выражениях - такой ответ, который не приемлет мейнстрим момента. Это искусство антимилитаристское, антитоталитарное, враждебное диктатуре. 

Collapse )

Гибель Надеи

В этом году исполняется 375 одному из самых драматичных и многозначительных событий в истории Ярославля – расправе царя Алексея Михайловича Романова над лидером ярославского посада Епифанием Андреевичем Светешниковым.

Надея (Епифаний) Андреевич Светешников (около 1580 — 1646) — крупный русский купец и промышленник первой половины XVII века, один из лидеров Ярославского посада времен Смуты, финансовый спонсор ополчения Минина и Пожарского.

Род Светешниковых, по местному преданию, происходил из Великого Новгорода. После разгрома Новгорода Иваном Грозным в 1569 году многие посадские семьи были насильно переселены в другие земли. Семья Светешниковых попала в Ярославль. Надея - мирское имя Светешникова. Он уже в начале XVII века был одним из лидеров ярославского посада. Так, в 1608 году представлял интересы посада вместе с Григорием Никитниковым при урегулировании вопросов распределения государева тягля между посадской общиной и ловецкими крестьянами. Вместе с другими богатыми ярославскими купцами принимал деятельное участие в создании материальной базы ополчения Минина и Пожарского. С земским старостой Григорием Никитниковым организовал в Ярославле производство копий, рогатин и доспехов для ополчения, финансировал его содержание. Был участником временного русского правительства, Совета всея земли.

Collapse )

90 лет Игорю Виноградову


Поначалу это была совершенно случайная, незаслуженная удача. 

В глухие и, пожалуй, даже идиотические времена, в 1977 году, на журфаке МГУ, на кафедре критики и публицистики, которой руководил тогда Анатолий Бочаров, появился новый учебный формат: мастерские критики. Каждой из них руководил действующий критик. Вспоминаю, как в минуту выбора мой научный руководитель Лиля Вильчек настоятельно посоветовала мне записаться в мастерскую Игоря Виноградова, что я и сделал. И ни разу не пожалел. 

Так начались три замечательных года, которые определили многое в моей жизни. Почти все.

Нас было человек пять-шесть. Не знаю, как мотивировали другие подмастерья свой выбор такой немного странной для журфака специализации. Но я, к примеру, совсем не исключал для себя перспективы всерьез заняться литературной критикой. Так уж получилось, что к тому моменту я сильно остыл к журналистике как таковой, в советском ее проявленьи, и склонялся к мягкой эмиграции в сферу искусства. Выбор кафедры критики в качестве профильной стал для меня закономерным и даже неизбежным… Однако выглядело это рискованной авантюрой: знал и умел я страшно мало. И не только я. По крайней мере Виноградов впоследствии говорил, что он был слегка ошеломлен низким уровнем наших знаний вообще. А откуда им было взяться – в столь специфической сфере, куда мы самонадеянно попробовали окунуться?

Collapse )

ещё не стих

Ивану Бунину 150 лет. Нижеследующий текст навеян именно Буниным и представляет собой эссе, предложенное на конкурс «Нового мира» (публикация на сайте: http://www.nm1925.ru/News16_179/Default.aspx)

ещё не стих

Очень поздним летним вечером в Марселе на почти безлюдном  железнодорожном вокзале Сен-Шарль играл черноволосый пианист –  транзитный пассажир, у которого нашлась минута, чтобы присесть за  общедоступный инструмент. В эту сомнительную пору его никто не слушал,  он музицировал для себя на прощанье, и только мы, уставшие после  многочасового бродяжничества, упали возле, взяв по стаканчику кофе,  довольно стандартного на вкус, но разве в этом дело. 

Оставалась пара последних моментов до моего фликсбаса в Геную, и стоянка в двух шагах. 

Полуприкрыв глаза, музыкант артистично встряхивал змеиными кудрями,  извлекая из фортепьяно невозможно интимные звуки, уплывающие вдаль и  распадающиеся в окрестной тьме. Время замедлилось. 

– Ну вот, так мы и не доехали до Граса! – сказал ты и белозубо улыбнулся невпопад. 

– Не рви сердце. Поеду мимо Канн – махну ему рукой, – я вздохнул и  попробовал задуматься, но эта злодейская музыка отнесла меня прочь от  мыслей, отдав слепому чувству. 

Collapse )